НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ СИМОНОВЫМ ЕВГЕНИЕМ АЛЕКСЕЕВИЧЕМ ИЛИ КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА СИМОНОВА ЕВГЕНИЯ АЛЕКСЕЕВИЧА
Современные политики в России часто говорят о необходимости восстановления «величия» страны и ее особой роли в структурах «нового многополярного мира». Парадокс в том, что в экологическом и климатическом смысле РФ могла бы действительно стать «великой державой», играя важную роль в вопросах выживания человечества. Существенный потенциал к снижению парниковых выбросов, сохранение лесов и трети все еще свободных от плотин крупнейших рек мира, рачительное управление половиной Арктики и дальнейшее развитие уникальной системы заповедников — все это могло бы иметь большое значение для выживания человечества и планеты в целом.
Но 24 февраля 2022 года Владимир Путин фактически перечеркнул большую часть этих возможностей для России и поставил под угрозу систему глобальной кооперации. Гражданскому обществу важно уже сейчас думать, на чем и как строить «зеленое величие прекрасной России будущего» после окончания трагических событий в Украине. Более того, они увели и весь мир от обсуждения того, как человечеству выжить на общей планете, как поставить локальные кризисы на службу решению глобальных проблем. В целом к 2023 году объединяющим человечество бюрократиям стало понятно, что кризис, связанный с изменением климата и утратой биоразнообразия Земли, требует единой системы действий, скоординированной с усилиями по разрешению политических кризисов. Значение каждой страны в будущем будет определяться тем, что она в ближайшие годы сделает для решения глобальных проблем выживания.
В декабре прошлого года австралийская философиня Фрея Метьюз опубликовала открытое письмо#nbsp;Владимиру Путину «О величии». Суть послания состояла в том, что формы, в которых пытается самоутвердиться на международной арене Россия, катастрофически устарели, а ее новое величие зависит от того, что она может предложить человечеству в качестве вклада в коллективное выживание и «сотрудничество с природой». На этой стезе у России, крупнейшей страны мира, совершенно особые возможности.
Фото: РИА Новости
Такого Путину еще никто не писал. Более того, вряд ли хоть какие-то российские политики способны реально примерить на себя эту новую роль. Возможно, что наш демонстративный «природолюб», целовавший китов и летавший с журавлями, все же отчасти способен оценить это послание. Но у него сегодня явно другие приоритеты. Да и на протяжении многих лет политические и экономические элиты в России относились к вопросам экологии и климата как к чему-то маловажному и периферийному. Рост значимости «зеленых» вопросов в мире, в том числе во внешнеполитической повестке, стал осознаваться в России лишь постепенно. В 2009 году, во время климатического саммита ООН, где ожидалось принятие Копенгагенского соглашения, Дмитрий Медведев, бывший в то время президентом РФ, утвердил Климатическую доктрину, в которой провозгласил изменение климата одной из важнейших проблем XXI века. В сентябре 2019 года Россия присоединилась к Парижскому соглашению. Тогда же угроза трансграничного углеродного регулирования стимулировала дальнейшие меры в стране в этой области и в «зеленой» политике в целом.
На климатических переговорах в ООН российские делегаты заявляли о недостаточном признании роли российских лесов и существенной недооценке экосистем в вопросе «спасения мирового климата». Появились высказывания о том, что все природные богатства нашей большой территории также могут считаться ее «природным» и «внешнеполитическим» капиталом. Но подход к оценке этого капитала остается крайне инструментальным. Зачастую суть этих высказываний сводится к тому, что леса и прочие экосистемы РФ и так делают все, что надо миру с экологической и климатической точек зрения. Потому претензий или требований к стране не может быть никаких.
Максимум, на который способно правительство РФ сегодня — использовать «зеленый» потенциал в качестве разменной карты в международных переговорах и выстраивать сотрудничество по нейтральным «экологическим» темам. В апреле 2021 года вышел доклад#nbsp;Высшей школы экономики (ВШЭ) «Поворот к природе: новая экологическая политика России в условиях “зеленой” трансформации мировой экономики и политики», в котором призывалось кардинально обновить экологическую политику страны, чтобы не только улучшить качество жизни в стране, но и найти точки сближения с Западом. «В России, начиная с 1990-х годов, экологическая политика воспринимается как бремя, а порой и как угроза для экономического развития, — говорится в докладе. — Наиболее это заметно в национальной Стратегии экономической безопасности 2017 года, где развитие «зеленых» технологий причислено к основным угрозам экономической безопасности страны — в первую очередь из-за того, что такие технологии снижают спрос на сырьевые товары, экспортируемые Россией».
Авторы доклада назвали подобную формулировку «недальновидной» ввиду того, что «зеленые» технологии и далее будут развиваться, а углеводороды будут постепенно терять статус стратегического товара. Выстраивать внешнюю политику на прежних опорах — значит, смириться с тем, что роль России в мировой экономике и мировой политике неизбежно будет снижаться. В докладе авторы также предложили России позиционировать себя как «экологическую, чистую» державу, сделав тему защиты природы одним из приоритетных направлений внешней политики на уровне двустороннего сотрудничества с Китаем, ЕС, администрацией США и многосторонних институтов с российским участием: БРИКС, ШОС , ЕАЭС. Авторы доклада предлагают принять «глобальный зеленый курс», выработать правила и инструменты глобального управления, которые: «предусматривали бы ответственность за загрязнение окружающей среды и обеспечивали реальное содействие богатых развитых государств переходу всех стран мира к более низкоуглеродной “зеленой” экономике».
Сам по себе доклад выдвигал целый ряд довольно здравых предложений по модернизации «зеленой» политики внутри страны, но упор на «поправку имиджа» не был хорошей идеей. Во многом это лишь поддержало высказывания и действия российских чиновников в области инструментализации «зеленой» повестки. В условиях СВО высказывания официальных российских лиц на международных климатических и экологических саммитах с призывами не обрубать экологическое сотрудничество, поскольку оно важно для всего мира — вряд ли воспринимаются серьезно. Во всяком случае, официальных реакций на подобные высказывания пока замечено не было. А ВШЭ теперь ведет разработку темы: «Возможные риски для экономики России в навязываемой Западом глобальной климатической повестке».
С момента начала военных действий в Украине Россия формально остается во всех международных климатических соглашениях и продолжает заявлять о важности климатической повестки. Правда, теперь российские чиновники видят перспективы сотрудничества, в первую очередь, не с западными странами, а с государствами БРИКС, Персидского залива, Юго-Восточной Азии и Африки. Россия также заявляет о важности создания собственной «зеленой» и климатической повестки, на которую бы не влияли страны Запада. Много говорится о большей кооперации со странами глобального юга, прежде всего по технологическим вопросам (тут заметен интерес РФ к экспорту атомных технологий и технологий в области добычи ресурсов и геологоразведки).
В стране тем временем продолжается разработка законодательства, регулирующего выбросы парниковых газов, проводятся мероприятия по темам климата, экологической политики. Но о реальных действиях в области снижения выбросов или выделении средств на реализацию эффективных программ в области климата вряд лиможно говорить. Пока заявленные климатические цели, в том числе прописанные в Долгосрочной стратегии, включая достижение углеродной нейтральности, остаются лишь на бумаге. Разработка плана ее реализации была сдвинута на 2023 год и возможно дальше. Целый ряд прочих законодательных актов и стандартов в области охраны окружающей среды сдвинут#nbsp;по срокам, отменен или поставлен на паузу, представители бизнеса продолжают требовать дальнейшей отмены экологических требований в сложных социально-экономических условиях, доступ к международным «зеленым» технологиям и финансам у России существенно усложнен.
Одно из ключевых «богатств», но в то же время и уязвимых мест России, в том числе в условиях глобального изменения климата — это арктические территории и многолетняя мерзлота. Она все больше протаивает, вызывая практически неуправляемые эффекты обратной связи. Чем выше температура — тем больше тает мерзлота, выделяя СО2 и метан. Страны-члены Арктического совета в марте 2022 года объявили#nbsp;о приостановке своего участия в нем на время председательства России. В ответ на бойкот в арктическую стратегию России были внесены изменения. Россия более не считает «соблюдение высоких экологических стандартов» важнейшим условием освоения ресурсов Арктики, а сотрудничество с соседями — приоритетом. Оставленный в тексте приоритет «устойчивое развитие», судя по всему, включает не только развитие#nbsp;Северного морского пути и создание мощностей по сжижению газа, но и строительство сети мелких атомных станций и освоение Таймырского угольного месторождения, давшего первый уголь в 2022 году.
При этом в России уже проводятся программы и эксперименты в области климатической адаптации, которые имеют планетарное значение и могут использоваться в остальном мире. Среди них — проект Сергея и Никиты Зимовых «Плейстоценовыйпарк», предполагающий восстановление высокопродуктивных естественных пастбищ на арктических территориях. Именно его, как пример возможного вклада России в климатические усилия, описывает Фрея Метьюз в письме Путину. По ее мнению, стада травоядных зверей вытаптывают снежный покров тундры, что способствует глубокому промерзанию зимой, а степные травы многократно лучше отражают солнечные лучи, поглощая больше углерода, чем болотно-кустарниковая растительность тундр. Все это способствует повышению устойчивости мерзлоты и препятствует высвобождению парниковых газов. Второй пример — программы климатической адаптации и сохранения биоразнообразия арктических регионов РФ, которые разрабатывал и реализовывал WWF-России, недавно признанный#nbsp;«иностранным агентом». Работа ведется, в том числе, на уровне поддержки местных коренных сообществ.
Важным вкладом России в охрану глобального биоразнообразия стало создание сети заповедников — территорий, где строго охраняется естественное течение природных процессов и вся совокупность видов, идет постоянное изучение природных комплексов. Практически недостижимый идеал «абсолютной заповедности» стал важнейшим вкладом России в копилку международной природоохранной практики. Недаром классификация ООПТ, принятая МСОП, включает категорию 1а — «строго охраняемый научный резерват». Сейчас, когда в глобальном масштабе поставлена#nbsp;задача сохранить 30% и восстановить еще 30% экосистем Земли, Россия с ее малозаселенными территориями и традициями заповедного дела могла бы стать мировым лидером этого процесса. Всего 17% территории страны защищены ООПТ, и объективных препятствий на пути их создания — меньше чем где-либо в мире. В ноябре 2014 года Россия сделала такую заявку на «заповедное величие», открыв самый богатый и информативный павильон на Всемирном конгрессепарков#nbsp;в Сиднее, но представителей РФ там уже спрашивали про Крым, а не про заповедное дело.
В последние два года Россия активно сдает природоохранные позиции, ослабляяохрану Байкала и других объектов#nbsp;Всемирного наследия, вырезая заповедные участки национальных парков для строительства дач и гостиниц, ослабляя законы, касающиеся ООПТ. В марте 2023 года, следуя позиции президента, Госдума приняла#nbsp;закон, обеспечивающий приоритет развития туризма на всех ООПТ, включая заповедники. Протест#nbsp;Экспертного совета по заповедному делу, состоящего из ведущих специалистов, в Думе услышан не был. Вместо того чтобы лучше регламентировать эколого-познавательную деятельность, законопроект фокусируется на передаче территорий «инвесторам» для создания туристических объектов. Непродуманная инициатива ставит крест на более чем вековых традициях заповедного дела, кардинально меняя систему приоритетов. Причина — желание максимально быстро развить внутренний туризм, компенсируя населению сокращение возможностей для выезда за рубеж. А для элит - поиск новых источников дохода взамен тех, что сократились из-за санкций и исчерпания ресурсов.
Фото: Глеб Кузнецов
Северные лесные экосистемы России малопродуктивны, сильно нарушены пожарами и сплошными рубками. Тем не менее, это бо́льшая часть лесов Евразии, играющая важную роль в поддержании естественного баланса в планетарном масштабе. К сожалению, в последние годы в мире стали популярны «климатические манипуляции» с лесами, когда взамен действий по снижению выбросов парниковых газов корпорации и государства принимают на себя обязательства по «увеличению поглощающей способности лесов». Большая часть этих обязательств является ложными обещаниями, а часто связана с нанесением ущерба естественным экосистемам.
Российская Федерация также попыталась «сыграть на этом поле», заявив что незаслуженное место среди стран лидеров по «нетто-выбросу» парниковых газов ей досталось в результате «неправильного учета» глобальной роли российских лесов. Чтобы доказать это, была разработана новая методика#nbsp;определения объема поглощения парниковых газов лесами и прочими экосистемами. Но эта кампания совпала с мощной волной лесных пожаров, а в 2023 году обнародованы#nbsp;исследования, показывающие, что плохо охраняемые леса Сибири все меньше способны поглощать парниковые газы. Часть массивов уже имеет отрицательный баланс, т.е. выделяет парниковые газы. Чтобы исправить ситуацию, необходимо прекратить рубки в ненарушенных лесах, наладить охрану от пожаров, стимулировать лесоводство на заброшенных сельхозземлях, которых в России более 70 миллионов гектаров. К несчастью, лесное хозяйство России движется ровно в противоположную сторону. А тематика устойчивого лесопользования и борьба с пожарами, которой на протяжении многих лет занимался в России Greenpeace, свернута, поскольку его деятельность в конце мая была признана в РФ «нежелательной».
Что еще из экосистемных богатств России наиболее значимо в глобальном масштабе? Во всем мире только четыре десятка рек длиной более тысячи километров еще не перекрыты плотинами в главном русле и сохраняют естественные процессы миграции рыб, стока наносов, периодического затопления пойм и поддержания болот - важнейшие экосистемные функции. В частности, снабжают рыбой самые малообеспеченные и уязвимые группы населения.
В России сохранилась треть крупнейших свободно текущих рек мира: Лена, Амур, Тунгуска, Оленек, Яна, Индигирка… Эти реки — не только основа природопользования коренных народов Севера, они еще поддерживают естественный водный режим морей и особенно мелководного Северного Ледовитого Океана.
30 декабря 2022 года Россия приняла программу#nbsp;развития энергетики, снова включающую создание крупных плотин ГЭС. В том числе на ранее не затронутых реках: Томи, Тимптоне, Селемдже. Экономического смысла в этих стройках нет, но они призваны «сохранить компетенции в области возобновляемой энергетики» ибо компетенций в области создания менее травматичных для природы ветровых и солнечных станций в стране куда меньше. Несколько лет назад, чтобы оправдать строительство ГЭС как «источников чистой энергии», российские ученые по заказу Ассоциации «Гидроэнергетики России» установили, что в отличие от всего остального мира гигантские водохранилища российских ГЭС не выделяют, а поглощают парниковые газы. Эти выводы вызывают сомнения: имеются надежные данные про существенные выбросы метана из водохранилищ в первые десятилетия#nbsp;после их заполнения.
Фото из соцсетей
Очевидно, что по всем важнейшим направлениям, которые определяют экологическую значимость России в мире, скорее наблюдается откат и деградация, чем прогресс. Военные действия и коррупция — вот два определяющих это фактора, помноженные на извлечение и перераспределение природной ренты в качестве фундамента общественного устройства. Пока основой политической экономии страны остается дележ природных ресурсов между элитами и прикормленными группами населения, переход на модели «устойчивого развития» невозможен в принципе. Для такого перехода необходимо, чтобы сохранение и преумножение человеческого капитала, природы и экосистемных услуг воспринималось как бОльшая ценность, чем добыча сырья и освоение новых территорий. Уже сегодня речь должна идти о поддержке и дальнейшей профессионализации экоактивистов и экспертов со стороны гражданского общества, о сохранении хотя бы неформальных международных контактов с представителями гражданского общества и представителями науки, о разработке дальнейших альтернативных моделей «зеленого» развития.